Как они учились играть на гитаре
Сергей Шнуров. ЛЕНИНГРАД
А что же на самом деле играл Шнуров, когда учился музыке? Ненавидел скрипку. Как парень, ненавидящий скрипку, полюбил музыку настолько, что стал создавать свои песни?
Чтение: 6 минут
Сергей Шнуров — российский рок-музыкант и лидер группы „Ленинград“, который в детстве учился в музыкальной школе по классу скрипки, а потом сел за бас-гитару и создал собственные группы.
Сергей Шнуров — российский рок-музыкант и лидер группы „Ленинград“, который в детстве учился в музыкальной школе по классу скрипки, а потом сел за бас-гитару и создал собственные группы.
Нам стало интересно узнать, как люди, которых мы знаем по скандальным текстам и провокационным клипам, вообще начинали с музыкой. Может быть, это просто хулиганы, которые взяли в руки гитару? Или тут есть какая-то интересная подоплёка?
Поресерчили эту тему. Поднялись архивы, прочитали интервью, где Шнуров откровенничает о своих годах обучения.
Так вот, открываем маленький секрет: Сергей Шнуров ненавидел музыкальную школу.
Родители в Ленинграде 1970-х были в основном озабочены «всесторонним развитием» детей. Отец — инженер, мать — инженер. Ребёнка надо воспитывать как полноценного человека. И вот маленький Сергея в школу №286 отправили не только учиться, но ещё и в музыкальную школу записали. По классу скрипки.
Пять лет. Пять лет пиликанья (это любимое слово Шнурова о скрипке). В школе это считалось признаком культуры и хорошего тона. Но для мальчишки, который увлекался авиамоделями, немецкими железными дорогами и вообще хотел быть кем угодно, только не культурным, скрипка была — тюрьма.
Поресерчили эту тему. Поднялись архивы, прочитали интервью, где Шнуров откровенничает о своих годах обучения.
Так вот, открываем маленький секрет: Сергей Шнуров ненавидел музыкальную школу.
Родители в Ленинграде 1970-х были в основном озабочены «всесторонним развитием» детей. Отец — инженер, мать — инженер. Ребёнка надо воспитывать как полноценного человека. И вот маленький Сергея в школу №286 отправили не только учиться, но ещё и в музыкальную школу записали. По классу скрипки.
Пять лет. Пять лет пиликанья (это любимое слово Шнурова о скрипке). В школе это считалось признаком культуры и хорошего тона. Но для мальчишки, который увлекался авиамоделями, немецкими железными дорогами и вообще хотел быть кем угодно, только не культурным, скрипка была — тюрьма.
“
— Я занимался в музыкальной школе по классу скрипки. Где скрипка, а где фарцовка? Все нормальные люди фарцуют, а ты пиликаешь. Одноклассники фарцевали...
— В детстве меня заставляли ходить в музыкальную школу и в филармонию, поэтому сначала я музыку ненавидел. А потом уже увлёкся роком — слушал “Аквариум”, “АукцЫон”, “Кино”.
Вот так — прямо и честно. В то время, когда его ровесники ходили на чёрный рынок (фарцовка — это было делом в поздние советские годы), Шнуров сидел с ненавистной скрипкой. Не его выбор, заметьте. Выбор родителей.
Но есть интересный момент. Позже, когда Шнуров уже взрослый мужик, пишущий песни для своей группы, он вспомнит свой опыт с музыкальной школой совсем другим образом. Те пять лет, которые казались ему адом, — они научили его читать ноты, чувствовать ритм, понимать, как устроена музыка изнутри. Даром это не прошло. Просто тогда он этого не видел.
А вот что Шнуров видел, когда ему было 15–16 лет? Текст. Конкретно — роман Эриха Марии Ремарка «Триумфальная арка», где герои пили кальвадос. Шнуров начинает пить в 15 лет под впечатлением от этого романа. И полюбит кальвадос на долгие годы. Уже видна его будущая эстетика — литература, вино, отрицание среднести.
С восьмого класса он "лабает рок" (то есть занимается рок-музыкой). Это уже его выбор, а не выбор родителей. Не скрипка, не классика, а рок. Черный цвет вместо белых перчаток на школьных концертах. Длинные волосы вместо причёски как у соседской тёти. Неформальность. Вольность.
Но большую часть времени до серьезной музыки Шнуров работает. Не учится в институте, который ему наскучил через несколько недель, — работает. Грузчиком в кондитерском магазине. Мама расстроилась, когда узнала, что сын бросил учёбу. Но сам Шнуров потом скажет, что это было одним из самых счастливых периодов в его жизни. Кондитерский магазин, физический труд, свобода от бумажек и зачётов.
Потом — Реставрационный лицей. Он хочет стать резчиком по дереву. Вдохновение — Виктор Цой, который тоже учился на реставратора. Вот такая странная логика молодого человека конца 80-х: если Цой — крутой, то и я буду как Цой. Копировать не способ, копировать биографию.
Параллельно — учится в Теологическом институте. Философский факультет. Духовные искания. Ему двадцать лет, Советский Союз рухнул, и вокруг никакой идеологии больше нет. Что верить? Во что верить? Три года в институте, потом уходит оттуда тоже.
И вот тогда, когда все эти "не подошло" накапливаются (не подошла скрипка, не подошли институты, не подошла советская идеология), включается то, что его действительно цепляет — музыка собственная.
Начинает серьезно брать музыку в начале 1990-х, в 18 лет. Первая группа — «Алкорепица» (смешивают хардкор и рэп, для 1990-х это дико). Потом «Ухо Ван Гога» — электронная музыка, экспериментал. Он пишет музыку (потому что ритм, который он впитал с детства, с ненавистной скрипкой, ему пригодился), друзья пишут тексты.
1997 год. Рождается «Ленинград». В группе нужен басист. Шнуров берётся сам (инструмент новый, он не совсем в нём разбирается, но берётся). Вокалист — Игорь Вдовин. Сам Шнуров потом скажет: он бы с удовольствием остался в тени, писал бы музыку и тексты, если бы Вдовин не уходил. Но Вдовин ушёл, и Шнуров, вдруг, оказался лидером.
А может, не вдруг? Может, это было предопределено всеми этими годами — когда мальчик ненавидел скрипку, когда молодой парень копировал биографию Цоя, когда двадцатилетний Сергей искал смысл в теологии и одновременно начинал писать первые песни?
Первая полностью его песня появится через четыре года экспериментов — она называлась «Айседора». Писал и текст, и музыку сам. Потому что к тому моменту он уже понимал одно: нужно найти конфликт — в тексте, в смысле или в фонетике. И этот конфликт передать слушателю.
Ненавистная скрипка научила его слышать даже то, что было написано не для его уха. Годы, когда он не знал, кем быть, научили его честности — писать о том, что видит, без фильтра. Рок в восьмом классе научил его бунтовать против среднести. А работа грузчиком научила его, что счастье — это не обязательно блеск и слава, это может быть кондитерский магазин и собственный труд.
Получилось что-то дикое, неполиткорректное, с матом и алкогольной эстетикой. Получилась группа, которую запрещали в концертных залах. Получился человек, который не похож ни на одного "правильного" музыканта, обученного в консерватории.
Может быть, именно потому, что начинал против всей системы, против того, что ему навязывали?
А если вы сейчас на том же этапе — ненавидите то, что "надо", но где-то внутри знаете, что любите музыку, то, может быть, ваша история ещё впереди? Потому что Шнуров тоже ненавидел скрипку. И глядите, что из этого вышло.
Уже с детства музыка занимала в его жизни огромное место, он много слушал рок-музыку, был большим поклонником групп “Кино”, ДДТ, “Секрет” и Владимира Высоцкого.
Но есть интересный момент. Позже, когда Шнуров уже взрослый мужик, пишущий песни для своей группы, он вспомнит свой опыт с музыкальной школой совсем другим образом. Те пять лет, которые казались ему адом, — они научили его читать ноты, чувствовать ритм, понимать, как устроена музыка изнутри. Даром это не прошло. Просто тогда он этого не видел.
А вот что Шнуров видел, когда ему было 15–16 лет? Текст. Конкретно — роман Эриха Марии Ремарка «Триумфальная арка», где герои пили кальвадос. Шнуров начинает пить в 15 лет под впечатлением от этого романа. И полюбит кальвадос на долгие годы. Уже видна его будущая эстетика — литература, вино, отрицание среднести.
С восьмого класса он "лабает рок" (то есть занимается рок-музыкой). Это уже его выбор, а не выбор родителей. Не скрипка, не классика, а рок. Черный цвет вместо белых перчаток на школьных концертах. Длинные волосы вместо причёски как у соседской тёти. Неформальность. Вольность.
Но большую часть времени до серьезной музыки Шнуров работает. Не учится в институте, который ему наскучил через несколько недель, — работает. Грузчиком в кондитерском магазине. Мама расстроилась, когда узнала, что сын бросил учёбу. Но сам Шнуров потом скажет, что это было одним из самых счастливых периодов в его жизни. Кондитерский магазин, физический труд, свобода от бумажек и зачётов.
Потом — Реставрационный лицей. Он хочет стать резчиком по дереву. Вдохновение — Виктор Цой, который тоже учился на реставратора. Вот такая странная логика молодого человека конца 80-х: если Цой — крутой, то и я буду как Цой. Копировать не способ, копировать биографию.
Параллельно — учится в Теологическом институте. Философский факультет. Духовные искания. Ему двадцать лет, Советский Союз рухнул, и вокруг никакой идеологии больше нет. Что верить? Во что верить? Три года в институте, потом уходит оттуда тоже.
И вот тогда, когда все эти "не подошло" накапливаются (не подошла скрипка, не подошли институты, не подошла советская идеология), включается то, что его действительно цепляет — музыка собственная.
Начинает серьезно брать музыку в начале 1990-х, в 18 лет. Первая группа — «Алкорепица» (смешивают хардкор и рэп, для 1990-х это дико). Потом «Ухо Ван Гога» — электронная музыка, экспериментал. Он пишет музыку (потому что ритм, который он впитал с детства, с ненавистной скрипкой, ему пригодился), друзья пишут тексты.
1997 год. Рождается «Ленинград». В группе нужен басист. Шнуров берётся сам (инструмент новый, он не совсем в нём разбирается, но берётся). Вокалист — Игорь Вдовин. Сам Шнуров потом скажет: он бы с удовольствием остался в тени, писал бы музыку и тексты, если бы Вдовин не уходил. Но Вдовин ушёл, и Шнуров, вдруг, оказался лидером.
А может, не вдруг? Может, это было предопределено всеми этими годами — когда мальчик ненавидел скрипку, когда молодой парень копировал биографию Цоя, когда двадцатилетний Сергей искал смысл в теологии и одновременно начинал писать первые песни?
Первая полностью его песня появится через четыре года экспериментов — она называлась «Айседора». Писал и текст, и музыку сам. Потому что к тому моменту он уже понимал одно: нужно найти конфликт — в тексте, в смысле или в фонетике. И этот конфликт передать слушателю.
Ненавистная скрипка научила его слышать даже то, что было написано не для его уха. Годы, когда он не знал, кем быть, научили его честности — писать о том, что видит, без фильтра. Рок в восьмом классе научил его бунтовать против среднести. А работа грузчиком научила его, что счастье — это не обязательно блеск и слава, это может быть кондитерский магазин и собственный труд.
Получилось что-то дикое, неполиткорректное, с матом и алкогольной эстетикой. Получилась группа, которую запрещали в концертных залах. Получился человек, который не похож ни на одного "правильного" музыканта, обученного в консерватории.
Может быть, именно потому, что начинал против всей системы, против того, что ему навязывали?
А если вы сейчас на том же этапе — ненавидите то, что "надо", но где-то внутри знаете, что любите музыку, то, может быть, ваша история ещё впереди? Потому что Шнуров тоже ненавидел скрипку. И глядите, что из этого вышло.
Уже с детства музыка занимала в его жизни огромное место, он много слушал рок-музыку, был большим поклонником групп “Кино”, ДДТ, “Секрет” и Владимира Высоцкого.
ЗАПИСАТЬСЯ НА ПРОБНЫЙ УРОК
Оставьте телефон и я вам наберу.
Оставив заявку, вы даете согласие на обработку персональных данных. Как и везде. Мы относимся к ним бережно и никуда не передаём.
Другие статьи
О том как все они начинали учиться на гитаре
А что играл Цой, когда учился играть на гитаре? Тогда ведь не было песен Цоя. Как он вообще научился играть на гитаре без песен Цоя?
История о том, как Юрий Шевчук, будущий лидер группы ДДТ, учился музыке: художественная школа, баян, самодельная гитара, школьный ансамбль и первые группы «Вольный ветер» и «Калейдоскоп».
История о том, как Михаил «Горшок» Горшенёв с домашними уроками гитары, школьной группой «Контора» и мастерской в Эрмитаже шаг за шагом пришёл к панк-группе «Король и Шут».
История о том, как Вячеслав Бутусов выпросил гитару за семь рублей, играл в школьных ансамблях, подружился с Дмитрием Умецким и шаг за шагом пришёл к группе Nautilus Pompilius.
